Распоряжение
Картины, сорванные с подрамников, без рам, с разбитыми стеклами и прорванными холстами в беспорядке валялись на полу. Графические листы и рисунки были разбросаны вперемежку с книгами, с выброшенными из шкафов изделиями из стекла и фарфора, с поломанной мебелью, где попало, измятые, истоптанные сапогами. Ящики письменных столов были взломаны, их содержимое вышвырнуто на пол.
— Хальт! Кто есть ты? — повелительный окрик заставил Николая Михайловича обернуться. Он увидел двух офицеров, которые рылись в этой свалке, что-то отбирая. Они потребовали каталог. Когда же узнали, что его нет у Маслова, грубо его выгнали.
Не подозревал Николай Михайлович, что эта пятиминутная встреча будет иметь драматические для него последствия, что станет она началом безмолвного поединка Маслова с одним из этих вражеских офицеров. Но об этом позже.
Утром Маслова вызвали в комендатуру. Полицай, который пришел за ним, ничего не объяснил, поэтому предположения были самые мрачные. Клавдия Павловна даже всплакнула. Ввели Николая Михайловича в кабинет коменданта города капитана Табеля. Того самого, имя которого Маслов видел под объявлениями. Немец приказал перевести «господину директору музея» следующее:
— По распоряжению германского правительства все музейные ценности России объявляются конфискованными. А то, что окажется не имеющим большой музейной значимости, купят для себя германски офицеры…