Ключ
Жгут бумаги. Ключ не понадобился — дверь была настежь открыта. Фашисты уже побывали здесь и даже подвинули ящики к самому входу, чтобы забрать было удобнее. Сейчас придут солдаты и унесут их. Навсегда унесут. Чувство огромной вины перед людьми, перед собой останется на всю жизнь. Что же можно сделать в эти последние минуты?
Если ящики задвинуть в другую комнату? И забросать старой мебелью, рамами, досками, книгами, загородить картинами? Может быть, фашисты в такой спешке и не заметят их?.. В дверь заглянул Извеков.
— Василий Иванович, ну-ка помоги мне!
Тот понял. Вместе и оттащили ящики, навалили на них все, что только можно было. Успели еле-еле. Уже в дверях столкнулись с солдатами. Закричали они, наверное, про ящики.
— Так их уже забрали! — объяснили им, жестикулируя. Немцы заглянули в комнатки, ничего не заметили. Протопали
сапогами по коридору. Лишь тогда Николай Михайлович почувствовал страх. Вдруг дошло до сознания, что был рядом со смертью. Если бы солдаты увидели, как они отодвигали ящики, или же обнаружили их — расстреляли бы на месте.
Вытер варежкой вспотевшие ладони, глухо бросил бледному Извекову:
— Пошли быстрее, Василий Иванович! Мы свое дело сделали,
а остальное…
Было 20 декабря.