Город
И вдруг я вспомнил диалог между музейными старожилами, который когда-то слышал. Они действительно называли какой-то таинственный пульмановский вагон, в котором увозили банковские ценности и якобы… картины! Может быть, это не легенда?
Незамедлительно написал Герасименко, получил обстоятельный ответ. Потом звонил ему. От Константина Макаровича и из некоторых документов я узнал необычную историю спасения картин Ярошенко, которыми так гордился Полтавский музей.
…Город с тревогой ощущал приближение фронта. Теперь эвакуировали только раненых, женщин и детей, вывозили заводское оборудование, имеющее оборонное значение. Вагонов не хватало. Поэтому имущество музея оставалось пока в его стенах.
Что делать? Не оставлять же музейные экспозиции на разграбление гитлеровским захватчикам! Однако куда ни обращался директор краеведческого музея Иван Игнатьевич Скробот, отвечавший за эвакуацию и художественного музея (оба они располагались в одном здании), никто ему помочь не мог. Положение становилось отчаянным. Тогда он отправился в областной комитет партии, к его секретарю Степану Федоровичу Кондратенко.
Еле добился встречи с ним. Степан Федорович решал безотлагательные вопросы. Оборона города, организация партизанского движения в области, эвакуация людей — ничего сейчас для него не было важнее. Вконец измотанный, Степан Федорович воспаленными глазами посмотрел на Скробота, когда услышал его просьбу о вывозе музейного имущества, сразу отрезал с досадой:
— Ничего не могу сделать! Перевозятся только воинские грузы, да раненые. Для них вагонов и паровозов не хватает. Остро не хватает. Знаешь, сколько их фашистские самолеты гробят!